Парадигмы   Дневники   О проекте   Поддержать проект
ПОИСК в архиве «Толкование сновидений» (только по слову)

Чтобы поисковая машина нашла все формы слова, введите слово без окончания
Имя:
Пароль: 
запомнить
Забыли пароль?
Зарегистрироваться

Сонник и толкование снов


Рассылка "Мир сновидений"


Рассылки@Mail.ru
Мир сновидений

Сонник » Эмоциональные состояния. » Восторг

В сновидениях эмоции часто переживаются ярче и интенсивнее, чем во время бодрствования, поэтому при пробуждении сновидения могут запечатлеваться в нашей памяти не только картинами и сюжетами, но и острыми эмоциональными переживаниями. Иногда подобные эмоции отчетливы и мы с легкостью можем идентифицировать их с принятыми и привычными состояниями гнева, радости, счастья, боли, тоски и т. д. Иногда же эмоциональные состояния настолько необычны, что у нас не хватает слов, чтобы описать дргим или даже самим себе, что это было за переживание. В таких случаях мы говорим, что «было как-то странно, диковинно, необычно». Причудливые эмоциональные состояния, для которых не находится слов, рекомендуется рисовать акварельными красками или мелками. Серия рисунков, сделанная под впечатлением от подобных сновидений, может навести на ассоциации, которые прояснят суть дела и сделают более понятными те чувства и мысли, которые стояли за «странными» переживаниями.

Однако не следует думать, что явные эмоции, которые мы с легкостью потом узнаем, тождественны самим себе, например, что испытанный во сне гнев или злость — это всегда именно гнев или злость, а восторг — именно восторг. С эмоциями вообще-то и в дневной жизни все не просто, а в сновидениях это может быть еще не проще.

Во-первых, эмоция может представлять собой синтез нескольких других эмоций. Сновидение, как опытный художник, может очень смело смешивать краски-эмоции, чтобы добиться нужного эффекта и минимумом средств выразить максимум смысла. Например, отвращение и в дневной жизни психоаналитики предлагают интерпретировать как смешение двух эмоций: сексуального влечения и удовольствия, связанного с ним, и запрета на него (вызывающего эмоции страха наказания, вины, неудовольствия). Такая эмоциональная «композиция» — как состоящий из синего и желтого цветов зеленый цвет — кажется единым цветом только в том случае, если мы не вооружены специальным «разчленяющим» устройством, в данном случае — психоаналитической теорией.

Во-вторых, эмоция может быть не только «сгущена» из других, часто противоречивых, эмоций, но и смещена относительно своего предмета. Так, совершенно казалось бы нейтральный объект может вызвать дикую злобу, а явный агрессор — чувства умиления и нежности. В действительности часто происходит подобная же вещь. Например, ребенок, который не может испытать злость по отношению к наказывающей его взрослой значимой фигуре, может воспылать ненавистью к своему младшему братишке или игрушке. То, что в анекдотической форме описывает подобный «круг ненависти» — начальник орет на подчиненного, починенный орет на свою жену, жена орет на ребенка, ребенок бьет собаку, которая, выбегая из дома, кусает проходившего мимо начальника — показывает подобное смещение эмоции.

В сновидениях эмоции также могут быть смещены: нейтральный предмет может вызвать бурю чувств, а образы значимых людей не вызвать ни малейшего душевного движения. Психоаналитическая теория объясняет подобное явление тем, что в нашей душевной жизни в силу различных внешних и внутренних конфликтов могут случаться разного рода «разрывы» и то, что когда-то было «связано», оказывается «разорвано». Такие конфликты чаще всего вызваны тем, что человек испытывает по отношению к одному и тому же предмету (будь то человек, вещь, социальное учреждение и т. д.) двойственные чувства. Это может приводить либо к «удвоению» или «расколу» предмета (мать распадается на «хорошую» и «плохую» маму, или одна ее рука становится «хорошей», а другая — «плохой»), либо к «отрыву» чувств от предмета и «прицепление» их к другому, менее значимому («смещение» эмоции), либо чувство, будучи оторванным от предмета, продолжает жить «свободной» жизнью и превращается в некое «настроение», например в общее ощущение коварства, ненадежности и «плохости» мира, его неустойчивости, небезапасности и т. п. Эмоции также могут подавляться, и тогда человек вообще может не подозревать о том, что в его душе где-то живут сильнейшие чувства. Это может узнаваться только по общему спаду тонуса, общей быстрой утомляемости, апатии и тому подобным вещам, поскольку подавленная эмоция отнимает силы на поддержание своего подавленного «модуса вивенди».

Восторг — может быть «выхлопом» зажатой психической энергии. Порой мы не позволяем себе в действительности переживать эмоции «на полную катушку» по разным причинам. Но если мы понаблюдаем за детьми, то увидим, что в детстве ребенок не печалится, а сильно страдает, не просто радуется, а ликует. Это напомнит нам, что и мы когда-то переживали все предельно интенсивно. Потом яркие краски стали пастельными, а потом, возможно, и вообще полиняли. Мир переживаний стал тусклым. Но это не значит, что мы вообще перестали быть способны на подобные яркие и сильные чувства, просто мы стали сложнее и изощреннее из гасить и от них защищаться, научились их дозировать, не хотим тратить на это силы и т. д. Но иногда «чувство накапливается» (подобно тому, как этологи говорят о «накапливании инстинкта») и прорывается. Легче ему прорваться тогда, когда контроль ослаблен — в состояниях усталости, алкогольного опьянения, сновидениях или во времягрупповых действий.

Ослабление контроля — тема отдельная и очень важная. В некотором смысле о цивилизации и культуре можно говорить в терминах возрастания контроля, поэтому это очень важный социальный и психологический навык, но он же, как и все в нашей жизни, может обернуться другой стороной — зажатостью, потерей спонтанности, быстрой утомляемостью, механизированием жизни, тусклостью эмоциональных переживаний и т. д. Поэтому тончайшая регулировка этого навыка становится одной из тем цивилизованного общества. Ведь высококультурные цивилизации в прошлом (да и в недавнем настоящем) гибли не от себе подобных, а от варварских захватов: на психологическом языке это говорит о том, что опасность заключается в прорыве неких «варварских», «неконтролируемых» состояний. Но от них нельзя защититься еще более сильным контролем — в повышении контроля заключается ошибка всех тоталитарных институтов, будь то социальный государственный институт или психическая организация отдельного человека. Но ирония такова, что чем выше опасность «прорыва» и «утраты контроля», тем сильнее «заворачиваются гайки» и тем с большей вероятностью совершается «прорыв», поскольку в «закрученной» системе пар разрывает котел тем вероятнее, чем меньше у него возмоности «работать» или «выходить в свисток». Как правило подобной жесточайшей дрессуре подвергаются агрессивные (и сексуальные) чувства. С детства нас учат их контролировать, но потом целые нации в немом удивлении видят, как демоны ярости перекраивают границы на целых континентах и уносят в бездну забвения миллионы непрожитых жизней.